Теперь каждый, кто переступит порог театра, сможет прикоснуться к её наследию - увидеть, как много она сделала для театра и для страны.

Память о тех, кто строил и поднимал театр, должна жить в его стенах. Экспозиция - это не просто фотографии и документы. Это благодарность и обещание помнить. Главные герои большинства эссе Ольги Дубинской - актёры театра им. С. Чанба. Те самые, которые в минуту опасности могли стать воинами, когда надо землепашцами или строителями нового мира, всегда оставаясь при этом людьми.

Ольга называла Абхазский государственный драматический театр им. С. Чанба уникальным художественным организмом, способным говорить на языке, понятном и в Пловдиве (Болгария) и в Сибиу (Румыния), и в «Белой Веже»(Белоруссия) - то есть по всему земному шару.

Она работала как продюсер с труппой Абхазского. Абхазскую труппу приглашали в европейские культурные столицы именно благодаря её упорству. Для поездки в Болгарию в 1999 году у абхазских актёров не было заграничных паспортов для выезда из России. Ольга сумела сделать так, что их пропустили безо всяких документов – просто по ее слову. Ольга пробивала информационную блокаду везде, где могла, убеждала министров культуры соседних государств, что это театр – произведет фурор. И всегда это оказывалось правдой. Выдающийся российский театральный экономист профессор Геннадий Дадамян сказал о ней: «Она первая, кто сумел обратить внимание снобистской Европы на феномен абхазкой драматической труппы из театра им. С. Чанба».

По словам Ольги Давидовны Абхазский театр им. С. Чанба - это не просто демонстрация искусства на сцене, это продолжение народного характера. Актёры, которых она снимала и о которых писала, говорил всему миру: культура Абхазии жива, Республика Абхазия процветает несмотря ни на что.

Для неё сцена Абхазского театра стала тем местом, где душа Абхазии предстает в чистом виде.

Она не оставляла длинных манифестов о театре. Но каждое её эссе, каждая фотография актёров, каждый фестиваль, куда она привозила великую труппу театра тогда непризнанной Республики говорили одно: этот театр - живое сердце, которое бьётся даже в блокаде. И пока оно бьётся, Абхазия не исчезает.